Каждая вершина обладает собственной историей. Суровые шпили швейцарского Маттергорна характеризуются многочисленными трагическими восхождениями. Одним из которых является альпийский гигант – Монблан. Но любители острых ощущений, несмотря на значительные потери знакомых и реальную смертельную опасность, продолжают на нее восходит. Они поднимаются, чтобы победить грозные скалы и коварные ледники и в первую очередь собственные страхи и слабости. Находясь на самой вершине можно сверху взглянуть на суетный мир.

Более 220 лет назад, в августе 1786-го, на самую высокую вершину Альп впервые сошли двое смельчаков из глухого горного села Шамони — Жак Бальма и Мишель-Габриель Паккар. Их отважный поступок стал не только началом истории восхождений на Монблан, но и отправной точкой истории альпинизма вообще. Через 160 лет 1 сентября 1946-м, в разноплеменной когорты тех, кто стоял на макушке Монблана, присоединились двое пластунов из только что созданной в лагерях DP («перемещенных лиц») в баварском Миттенвальде «Ватаги Бурлаков» Богдан Яцив «Белый Джек» и Игорь Суховерский «Колюмб» и подняли национальный флаг над« хозяином Альп».

монблан

Назвать Шамони, с которого все начинают свой путь к высшей альпийской вершине, «деревней» или даже «городком» как-то язык не поворачивается. Затиснутое в одноименной долине между массивами Монблана и Бревену поселение славилось большой боевой натуре его граждан еще с XI в. Однако настоящую популярность принесли ему первое восхождение на заветную вершину и организован тут же ловким женевским натуралистом и предпринимателем де Соссюром «Клуб альпинизма».

Визит французского императора дал толчок развитию путей вдоль долины и склонов, а построение первых канатных дорог и проведения впоследствии первой в истории зимней Олимпиады (в 1924 году) окончательно закрепили за постоянно растущим поселком статус туристического центра №1 Старого континента. Сейчас зимой и летом это — место всемирного паломничества любителей экстремального отдыха (фри-райда, альпинизма, парапланеризма), процветания гостинично-ресторанных комплексов, фантастических спортивно-развлекательных центров и рекламы наиболее «продвинутых» фирм-производителей альпийского снаряжения. Ведь, похвалу или жалобу на каждый из видов этой продукции можно услышать почти сразу после его приобретения от благодарных потребителей или неблагодарных их родственников

В пик сезона Шамони насчитывает около 70000 жителей, однако «оригинальных» шамониаров здесь в семь раз меньше — остальное составляют бедные туристы и владельцы сказочно дорогой недвижимости. Фанаты-экстремалы считают вершиной везение, когда удается устроиться работать в какой-то из многочисленных местных развлекательных заведений, чтобы как можно дольше оставаться «в контексте» господствующей здесь атмосферы, перенасыщенной адреналином. Лишь избранным удается стать абсольвентом знаменитой Национальной школы горнолыжного спорта и альпинизма: не всякому под силу ежегодно выложить за обучение полтора десятка тысяч евро. И полученная профессия проводника, хотя и приносит немалые сезонные доходы, не отмечается безопасностью, о чем красноречиво свидетельствует «профессиональное» кладбище альпинистов вблизи средневековой церквушки. Но, несмотря на такие реалистичные напоминание о строгости и неумолимость крутого характера гор, жизнь в Шамони фонтанирует неисчерпаемым источником, переливаясь всеми цветами радуги. Фатализм?

Тот, кто хотя бы раз не побывал на скованных вечной мерзлотой высотах, никогда не поймет в полном объеме глубину этого понятия. Среди бескрайних снегов и суровых скал, всесильной стихии, где каждая минута жизни может стать последней, нивелируются категории расы, национальности, конфессиональности или социального положения. Все мирские заслуги и достижения — далеко внизу, ещё на заре. Единственным мерилом остается то, сколько человеческого есть в человеке.

Речь не станет барьером, когда подаешь котелок с чаем уставшему путнику, который только что вернулся с восхождения, тянешь из трещины пострадавшего или отдаешь собственные теплые вещи, место в палатке и снаряжения тому, кто в этом нуждается. За все это не ждешь особой благодарности или немедленного «возвращения долга» — завтра ты сам можешь оказаться на месте того, кто сейчас нуждался в твоей помощи. Это святые неписаные законы отдельной, но отнюдь не отделенной от человечества касты бесконечно влюбленных в горы. Знание языка понадобится, чтобы поздороваться и «поговорить о жизни» с соседями по ледовому лагерю, поддержать добрым словом или понять слова поддержки. А еще — чтобы вовремя услышать предупреждения об угрозе и заранее о ней сообщить каждого из жителей «снежного Вавилона». Здесь особенно остро осознаешь универсальность христианской нормы любви к ближнему, чувствуя почти материально Его поддержку и молитву за тебя. Хотя ради этого глубинного, незабываемого ощущения стоит идти ВВЕРХ. И ставить на новых вершинах гордые знамена своей страны — как символы победы части единого мирового целого.